Древние беларуские имена

Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

Согласно преамбуле, которая содержится в шести из всех известных белорусских летописей, 500 семей римской шляхты и рыцарей во главе с Палемоном пришли в Литву на кораблях во времена Нерона, спасаясь от жестокости этого императора. В части этих летописей присутствует и другая версия: отъезд произошел в 401 году, и причиной были зверства жестокосердного Атиллы.

БАЛТСКИЕ ИСТОКИ

В упомянутых летописях и хрониках говорится, что Палемон прибыл в Литву со своими соратниками морем, а в ряде случаев уточняется, что беглецы взяли с собой астронома, который прокладывал путь по звездам. Место отплытия нигде не упомянуто точно. В этих летописях утверждается, что путешественники плыли Мижземским морем. В некоторых летописях указан азимут пути — по закату солнца. Корабли пошли «морем межи земли» на полночь и вошли в королевства «Дунское». Морем-Океяном дошли до устья реки Нёман. Анализ этих текстов показывает следующее. Употребление в одних имени Нерона, а в других Атиллы является переносным и служит для обозначения совершенно другой личности, которая отличилась каким-то чрезвычайно предвзятым отношением к группировке Палемона. Предполагаем, что за этим скрывается жесткая христианизация, идущая от Священной Римской империи германской нации. При более глубоком анализе можно даже установить имя этого христианского деспота. В летописях империя названа коротко – Рим. Обратим также внимание, что в греческой традиции и мифологии Палемон – брат Посейдона (это вопрос отдельного исследования). Дунское королевство – это Дания, «межи земли» — это значит между островов в проливах. Один из проливов в летописях идентифицируется совершенно точно – Кошачий (Шума). Море-Океан – это Балтийское море. «Межиземское море» – так хронист назвал Северное море. Сопоставив эти уточненные названия и координаты, устанавливаем точно, откуда произошел этот этнический десант – северная часть Юттландского полуострова. Что касается наименования этого этноса, то больше данных за то, что в бассейн Нёмана принесли его они с собой. На это убедительно показывает лингвистический анализ слова Литва. Litus – в переводе с латыни – берег моря, взморье. Таким образом, дословное обозначение этноса Литва – взморцы, поморы, поморяне, берегжане и т.п. С этим значением точно консолидируется, да и, пожалуй, подтверждает ход нашего анализа другое емкое белорусское слово «лiштва» — обрамление по краю чего либо, большей частью окна. (Некоторые историки выводят слово «Литва» от племени лютичей, живших в Полабье и ушедших на земли Минщины от немецко-польской экспансии. Исход «из Рима», то есть с Полабья, аналогичен легенде о приходе Рюрика с тех же земель на Ладогу. – Прим. Ред.) Жила себе эта Литва в бассейне Нёмана, копила этно-энергетический материал, и, наконец, пришло время его употребить.

После закупорки меченосцами устья Двины в ХIII веке Полоцк сходит с первых позиций в деле этногенеза белорусов. Пассионарность инициативы белорусского этногенеза переходит к Новогородку. Сразу же возникает вопрос: если есть новый, то где же Старый город? И я вслед за другими следопытами отвечу – это Ольденбург (тогда Старогород), потому что ни один из исследователей белорусских древностей не нашел его не только на территории современной Беларуси, Виленского края, Польши, но и на территории Жемайтии. Это убедительный указатель на то, откуда прибыла свежая кровь в захиревшую белорусскую популяцию и на Волхов. Белорусское государство в тот период получило название Великое Княжество Новогородское, спустя некоторое время – Великое княжество Литовское и Русское. И это понятно, почему! Литва расплодилась! Часть белорусской территории, размещенная между Менском и Новогородком, названная уже по тому времени и впредь ЛИТВА (с этносом литвинов), собрала вокруг себя земли: Дзяволтву, Дайнову, Нальшаны, Гольшаны, Подлясье, затем Русь, соответственно этнические сообщества: ятвягов, невров, латыголу, венедов, прибывших пруссов и др. Постепенно названия Литва, литовцы, литвины распространяются на Полесье, Подвинье, Поднепровье. Та историческая Литва к современной Летуве-Жемайтии никакой причастности не имеет, кроме того, что эти названия стояли иногда рядом в названии государства и в титуле монарха, великого князя Литовского, Русского и Жомойтского. Жомойть (самоназвание Жмудь, в латинской транскрипции Самогития) и есть сегодняшняя Летувисская Республика (ЛЕТУВА), моноэтничная балтская страна двух подэтносов — жемайтов и аукштайтов. «Литва, либо Литвания — это славянская страна» — отмечал бискуп Христиан, который при Миндовге возглавлял Литовское епископство.
Вслед за ним также сосредоточимся на составляющих нашего белорусского этногенеза. Почему-то его балтский компонент старательно и стыдливо отсекается, низводится до участия в этногенезе жемайтов, которых в принципе невозможно было скрестить со славянами, потому что они восточные балты и страшно далеки они были и есть от западных балтов и славян по своему этнолингвистическому состоянию. Славянский же компонент выводится наружу нашими горе-исследователями уже в качестве почти титульного. В итоге мы теряем значительный культурный массив, теряем ясную и понятную логику рассуждений при определении своего происхождения. Вспомните мифы советской историографии о покорении белорусов литовцами (точно так же до сих пор в общественном сознании России бытует миф о татаро-монгольском иге) — сами себя покорили. Теперь-то понятно, почему история славянства практически не изучалась – да потому что при действительном изучении развалятся сказки о Руси, о славянах, рассыплется вечно эксплуатируемый миф о натиске немцев на славян. Что касается немцев, так они совершенно не любят и не хотят говорить об участии славянских племен в образовании германской нации. Выпячивание же славянства в нашем, белорусском происхождении равносильно тому, чтобы в теле человека отдавать предпочтение одной из ног, хотя по происхождению они равны и одинаковы. Похоже на то, что мы, как завзятые самоеды, до сих пор свои древние корни отрубаем и тщательно уничтожаем. По происхождению мы такие же потомки древних балтов, как и летувисы, однако по этнолингвистическому состоянию ближе к полякам, чем к русским. Последнее утверждение проверено тысячи раз практическими экспериментами, когда настоящий белорус заговаривал в русскофонной небелорусской и неукраинской среде. Эффект поразителен! Русский человек не понимает белоруской речи! И неправда, что язык наш абсолютно славянский! И нет в нем балтских заимствований, это не балтизмы вовсе, а древние слова общего индоевропейского лексикона. А если это действительно балтизмы, то это издревле наши балтизмы, в такой же степени наши, как славянский субстрат и другие этнические влияния, которые все своим вкладом создали оригинальный прекрасный, гармоничный белорусский язык. Точно так же более чем 200 слов, якобы германизмов (дах, мур, шляхта, дрот и т.д.), в поэме нашего классика Якуба Коласа «Новая зямля» — это вовсе не германизмы, проникшие в наш лексикон посредством польского языка. Если же это действительно германизмы, а не реликты индоевропейского лексикона, то пришли они в ту пору, когда лютичи жили рядом с юттами и саксами напрямую через Эльбу от них на Юттландском полуострове. Саксы отделились от лютичей и бодричей (ободритов) Саксонским валом, и это ясно говорит о том, кто от кого страдал. (Кстати раб по старо-немецки и Sklave, и Lit). Перевес в этническом взаимодействии наступит только во времена принятия германцами христианства, на что и указывают преамбулы белорусских летописей.

НАШИ ДРЕВНИЕ ИМЕНА

На сегодня мы имеем толкования литвинских старобелорусских имен посредством германских, балтских, угро-финских языков. Но, взяв во внимание нетождественность Литвы и Жомойти, а также славянское происхождение Литвы, следует поискать смысл этих имен и в языке того этноса, который унаследовал литвинам и зовется сегодня белорусами. Витовт Чаропка («Iмя у летапiсе») обратил внимание, что имена литвинов славянские, либо очень похожие (в скобках подана летописная транскрипция): Алехна, Борза, Будикид, Бутав, Вайдила (Воидим, Воиниль), Витень, Воин, Виликаил, Вишимунт, Волчка, Гедимин, Гедка, Гербурт, Гестутей, Гольша, Гердень, Гедрус (Кгердус), Гинвил, Голг (Олг), Славка, Немир, Нелюб, Лялюш, Лесь, Лесий, Серпутий, Тройдень, Рукля, Войшалк, Транята, Любим, Милка, Лютавер, Няжыла, Кумец, Круглец, Рэпенья, Сирвид, Полюш, Испуг, Лисица, Казлейка, Ліздэйка, Прокша, Давойна, Дараж, Жыгонт (Вигунт), Жибентяй, Жирослав, Жедевид, Кукавойт, Каликин, Карыят (Корят, Рьят, Киряк), Карыбут (Корибурт, Корбоут), Карыгайла, Корый (Кориат), Любарт, Люторг, Малк, Мингайла (Михайло), Неманос, Нястан, Плаксич, Поята, Прамчеслав, Ратмир, Рогволод, Родослав, Радислав, Трувар, Транята, Фирлей, Юндзил, Юрий (Юрги), Ягайла, Яньтак, Ямант. В приведенном ряду проанализированы имена, упомянутые в белорусских летописях. Я бы в свете уже упомянутых в начале фактов по литвинскому этническому десанту, и после короткого анализа имен, упомянутых в словаре прусского языка Топоркова, уточнил: они славянские и неславянские. Надо иметь в виду, что на тот момент, когда происходили упомянутые в летописях события и когда складывались сами летописи, восток современной Беларуси уже ощутил могучее влияние церковно-болгарского письма и византийского церковного обряда. Западная же Беларусь и Центр (Литва) до крещения их Ягайлом оставались языческими и пользовались традиционными литвинскими, кривичскими, дреговичскими, дайновскими, ятвяжскими, нальшанскими именами. Не исключено, что ономастикон балтов был единым, имея свои особенности в разных племенах и этнических сообществах. Вот откуда разнообразие написаний имен в летописях и документах. Некоторые особенности уже сегодня мы можем идентифицировать. Местная традиция и недостаточная кодификация кириллической грамматики придавали вдобавок ещё и специфичное написание, которое в свою очередь изменяло произношение некоторых имен. В следующем ряду имён в скобках обозначена изначальная древняя форма либо другие индоевропейские параллели: Витовт (Витавит — санскрит, Святовит — дреговичское, прусская параллель — Вайдевут). Кейстут (греч. Константин). Любарт (образована по балтской парадигме от изначальной славянской формы Люб, пример славянской интерференции на балтскую основу). Войшелк (Василька). Свидригайла (Сидрик, Сирвид, Свирид). Патрымант (Бартоломей), позднее по балтскому аналогу белорусами образована форма Путрымайла, непосредственно от имени святого в христианские времена — Патрэй, Бутрым, Бутрамей. Викант (Викентий). Таутивил (Теофил, Феофил). Корибут, Корбут (возможно в качестве аналоговой замены применялось Егор). Гордень, Гердень (Гордий, Гордей). Нарбут (изначальная форма Нарибоут, Нарибурт). Гедимин (Едимей, Гедка). Мингайла (Мина, Михайла), Пунигайла (Пунька). Яунутий (Иоан, Ионатан, Ян). Давмонт (Доман, Дементиан), позднейшая белорусская трансформация по балтскому типу Домаш, по церковно-славянской парадигме Дементей. Миндовг, возможно, трансформировано в позднее-белорусские Ментя, Миндзюк, Минда, Мендыла, Мендик, Мандрык. Однако уже видна некоторая несостоятельность приведенных в этом ряду ассоциативных аналогий, требующая более глубокого семантико-морфологического и параллельно-лингвистического анализа. Теперь поясним смысл некоторых имен посредством «Вялікалітоўска (крыўска) — расейскага слоўніка» доктора Янки Станкевича, санскрита и прусского языка (в скобках подана летописная транскрипция).

АНАЛИЗ

ОЛЬГЕРД (Олгрирд, Олгырд, Олигирд, Олигрд, Олгрирд, Алкрирд, Волигорд). Имя двусоставное: ОЛГ + ГЕРД. Первая морфема тождественна варяжскому мужскому имени ОЛГ, возможно варяжскому женскому Хельга, мужскому варяжскому Хельги, славянскому ВОЛХ, которые означают святой, светлый, священник. Сопоставима с hell (нем.) – светлый, holidаy (англ.) – праздник (светлый, т.е. свободный день). Вторая морфема, ГЕРД, тождественна первой части имени Гедимин, Гинвил, встречается также в качестве самостоятельного имени Гердус, Гердзень, Гедка, Гедройц. Морфема ГЕРД имеет самостоятельную семантику:
1. «Гіраваць» — править, управлять, сравнимо с немецким — kirschen — владеть, царствовать. Сопоставима с именем персидского правителя Кира, от которого произошло нарицательное слово «кiраваць», сохраненное в белорусском языке. Семантика имени Альгерд в этом случае — священник-руководитель, священник-правитель. В жизни разных этносов действительно были периоды, когда функции общественного руководителя и жреца соединялись в одном лице, например у пруссов.
2. «Гіраць» — бросать, пихать. Гірда — каменный топор, который белорусский пахарь находит в поле. У кривичей и литвинов каменный стародавний топор считался знаком Перуна, покровителя и родоначальника. Кроме того, топор — оружие метательного характера. По семантике близко слово «скірда» — наброшенное в определенном порядке сено. В этом варианте смысл имени Альгерд — священник Перуновой стрелы, священник Перуна.
АЛЬГИМОНТ (Алыкгимонт, Алгимонт, Ольгимонт, Олкгискимонт). Содержит морфему ОЛГ, тождественную первой части предыдущего имени. Значение морфемы «монт» — человек, персона, возможно более широкое трактование — МИР. Аналоговая семантическая славянская (дреговичская?) форма СВЯТОМИР, возможный польский (ятвяжский) семантический аналог ВАЛЬДЭМАР. Германский семантический аналог – Гельмут, Хельмут. Со временем трансформировано в собственно белорусское имя Алик в четком соответствии с нормой о выработке коротких, точно определяющих по смыслу и удобных для произношения слов.
БУТАВ (Бутов, вар. Бутовт, Бутаут). Сокращенная форма западнославянского лютичского (литвинского) имени Бутовит, Баутовит. Первая морфема живет в сохраненных по сей день белорусских фамилиях Бавтуто, Баутович, Балтович, Балтовский, Балтрушевич. Возможно несет этнический признак принадлежности к балтам, или же качественную внешнюю характеристику – светлый, белый, свободный. Вторая морфема представляет собой редуцированную каким-то балтским диалектом изначальную форму «вит», равноценна второй морфеме имени Витовит, означает «тот кто знает», «ведун». Семантика имени – тот, кто знает балтов, возможно балтский ведун, ведьмак. Необходимо проанализировать также возможность происхождения первой части имени от слова «бурт», которое прослеживается по летописным вариантам написания имени Корибурт, Корибут, Корибоут, трансформированным в современную фамилию Корбут. По значению обозначает священника, какой сообразно своей специализации отправляет ритуалы около копцов, курганов, связанные, по-видимому, с культом мертвых или погибших воинов. Аналогичные сокращения подтверждаются на примере имен Витавт, Гаштоут. В этом случае семантика имени Боуртовит – «тот, кто знает курганы», «тот, кто заведует культом погибших около курганов и отправляет их».
ВЕЛИКАИЛ (исходное Велигаил, Велигайло, Велигайла). Семантика полного имени: Большой светлый, великий светлый, великий священник, великий жрец. Имя происходит из титула верховного жреца.
ВИТОВТ. Происходит от древнего функционального названия жреца Витавит (на санскрите — тот, кто знает Веды). Индоевропейские параллели – Святовит (дреговичское), Вайдевут (прусское). Сопоставимо с названиями вайделот (жрец определенного культа), видиварий (воин в составе святой дружины, виртуоз оружия, совершенный вой).
ВОЙШЕЛК (Вишелг, Войшвилк, Вышлег). Летописные варианты демонстрируют диалектную дивергенцию. Собственно литвинское старобелорусское имя, составленное из двух частей ВОЙ + ВИЛК.
1.Воин-волк. Вояр-берсерк, который перед битвой входит в боевое неистовство, подражая волку. Волк — тотем литвинов и кривичей. (Волк – издревле тотем лютичей (носивших в бою волчью шкуру), у которых он звался «лют» или «лит», отсюда «Лютва» или «Литва», а также слово «лютый», буквально означающее «волчий». – Прим. Ред.).
2.По второй версии — образовано от имени Василий, то же самое, что и Василька. Возможно, существует со времен индоевропейского единства параллельно греческому имени Василий. Сравним ст. гр. «Василиск» — сказочный зверь. Близкие по звучанию и смыслу слова сохраняет современный белорусский язык: Вошва — лоскуток; Валошка — василёк. Имеются другие фонетически близкие имена: Воюш, Война, Войкала, Вайдзила.
ГАШТОЛЬД, ГАШТОУТ (Кгаштолт, Гаштов, Кгаштовт). Образовано от лютичского имени Гастивит (Гаставит) по аналогии Святовит = Витовт. Семантика имени — тот, кто знает гостей. По этому значению морфемы «гаст» общая семантика имени представляется маловероятной, следует поискать другие, более убедительные значения первой морфемы. Возможно, происходит от древнего наименования придворной должности, функциональной особенностью которой был прием гостей и посольств. Если значение первой морфемы аналогично германскому Geist (Дух), тогда семантика имени – «тот, кто знает духов», что представляется более убедительным.
ГЕДИМИН (Кедмин, Кгиндимин, Кгедимин, Скиндимин, Гердимин). Морфема «Гед» по написанию в одном из летописном вариантов (Герд) тождественна второй морфеме имени Альгерд. Однако полагаем, что это результат славянской интерференции в балтскую именную среду, так как семантика имени в данном варианте не подтверждается параллельным лингвистическим анализом. Более убедительным является значение первой морфемы «голова», «главный», связанное с сохраненным кельтским в английском Het, немецком Haupt. Морфема «Мин» тождественная морфеме «МОНТ» и подтверждает наличие племенных или диалектных различий в балтском ономастиконе. Она имеет самостоятельное значение, о чем свидетельствуют имена Монтигирд, Монтвил, Манта, Ямонт. Значение: главный человек, верхний-человек, человек-вождь, руководитель. Имя Гедимин фонетически и по семантике тождественно именам Эдмонт, Эдмунд. Выраженная индоевропейская параллель — греческое слово гегемон (вождь), игумен, игемон, немецкое гауптман, литвинское гетман, атаман, украинское гетьман. Происходит из названия военного руководителя высшего ранга.
ЖИГИМОНТ (Жикгимонт, Жыкгимонт, Жыдимин). Последняя летописная форма – или описка, или конвергенция с именем Гедемин. Аналогично именам Сигизмунд, Зыгмунд. (В форме Сигизмунд в части «Сегез» может присутствовать сильная мадьярская интерференция, возникшая в период широкого заимствования из венгерской культуры). Очень хорошо объясняется белорусским языком:
Жыг — 1. Быстрый мгновенный прыжок; 2. Быстрый укус; 3. Неожиданный (быстрый, мгновенный).
Жыга — слишком проворный.
Жыгала — 1. Жало; 2. Кадило; 3. Железный прут; 4. Шило для прожигания.
Жыгаць — 1. Сверкать молнией; 2. Бегать со скоростью молнии; 3. Сечь чем-то гибким; 4. Колоть словами.
Жыглівы — жгучы. Жыгун — 1. Очень проворный; 2. Ябеда.
Если объяснять значение имени Жигимонт смыслом, исходящим из этих собственно белорусских, сохраненных со времен индоевропейского праязыка слов, то оно означает: проворный, быстрый, молнии подобный. Этот сакральный смысл наиболее соответствует: 1.Персоне из числа старейшины рода, начинателям какого был Перун.
2.Воину, достигшему большого совершенства.
Согласно фонетического и графического сравнительного анализа ГЕДИМИН = ЕРДИМИН = ЖИДЗИМИН = ЖИГИМОНТ = ГІРМОНТ = СКІРМОНТ = СКІРМУТ. Если наше предположение верно, то эти графические разнообразия имени обусловлены диалектной дивергенцией в балтских племенах. Путем обратной инверсии имени этого ряда образована форма Монтигирд, Монтогирд.
Монтивид = инверсия Видимонт = современной фамилии ВИДМОНТ.
Монтигирд = инверсия Гирдимонт = Гидимин = Жидимин = Жигимонт.
КАЛИКИН. Первая часть имени совпадает с первой частью имени Калистрат, Калиостро. Каллиграфия (греч.) — красивое письмо. На острове Тира в Средиземном море (1600 год до нашей эры) на мысе Акротир существовал край Калисто, что означало «Прекрасный», «Лучший». Однако все перечисленное больше и несомненно касается имени Калистрат и демонстрирует, в какие интерпретации может завязнуть непроницательный топонимист. В этом варианте семантика имени — чудесный муж, прекрасный мужчина, семантический аналог имен Дабрагаст, Дабрын, Дабрамысл. Анализ существующих близких по написанию форм показывает, что имя Каликин — пример славянской интерференции на балтскую основу или указывает на балтскую разноплеменную диалектную дивергенцию (расхождение). Морфема «Кин» весьма близка к морфеме в одном из летописных вариантов написания имени Гедимина — Кгиндимин. Однако «поскоблив» это имя, приходим к убеждению, что первая морфема «Каил» восходит к изначальной морфеме – «Гайло». (В английском существует похожее имя Каэл). Полная первоначальная форма – Гайлигерд, Гайлигин.
КЕЗГАЙЛА (Гезкайло, Кезгайло). Восстановленные варианты – Гезгаил, Кезгаил. Фонетически близка белорусская фамилия Кез, топоним Кезики (деревня в Браславском и Поставском районах). Практически полностью совпадает с топонимом Гезгалы, перевод которого (оводы) наводит на фукциональное семантическое приближение к первой морфеме имени Жигимонт. Кеўзаць — пачкать, замусоливать (говориться о детях). Кеўзацца — мараться. Кіжла — малоповоротливый, слабый. Кешкала — медленно работающий или медленно собирающийся в путь. Но это только фонетически совпадающие формы, образованные на основе балтизмов, создавших белорусский язык. Вряд ли княжеское имя Кезгайла образовано обычным путем фиксирования физиологической особенности и не происходит из реестра сакральных княжеских имен. Для разрешения вопроса необходим поиск убедительных значений морфемы «Гез», «Кез».
КЕЙСТУТ (Кейстутий, Керстух, Гестутий). Походит с архаического индоевропейского ономастикона. Индоевропейская параллель — греческое имя Константин. Дальнейшая белорусская органическая трансформация — Кастусь. После предварительного анализа предположим, что первая морфема сопоставима с морфемой «Кез», вторая – с морфемой «ТАУТ», что приводит к изначальной форме КЕЙСТАУТ, ГЕСТАУТ, возможно сопоставимых с формой Гаштовт. Имя является производным выраженной славянкой интерференции на балтскую основу.
ЛАЎРЫШ (Лаврыш, Лавраш, Гавруш, Лаврымонт, Рымонт). Форма Лаврымонт показывает, что морфема «монт» могла нести только значение мужского лица. Рымонт — сокращенное или усеченное Лаврымонт, хотя могла быть образованной от имени Роман.
ЛЮТАВЕР. Происходит из собственно лютичского древнего ономастикона. В документах позднего белорусского средневековья известно в малоизмененной форме Литавор, Лютавор. Семантика первой морфемы не совсем ясна, возможно, происходит от этнонима лютичи, Литва. Семантика второй морфемы более уловима, это воин, полное значение – литвинский вояр. Аналог конструкции — видиварий, вайдеварий, Торувар (летописное Трувор, воин Тора).
СВИДРИГАЙЛА (Звитригайло, Швертигайло, Швитригайло). Фонетический дериват от одного из имен бога Индры (Перуна по-нашему), точнее: священник культа Индры (Перуна). Возможно, в дальнейшем трансформировано в имя Свирид, во всяком случае, пока не видно, от какой первоначальной формы происходит последнее.
ТАУТИВИЛ. Таут + Вил, человек-волк. Происходит от берсерка, который свое боевое имя сделал мирским, или же которое получил из-за своего берсеркерства. Возможно, имя дано в честь первооснователя рода, тотема или для устрашения злых духов. Сравн. латышское таутас (народ), немецкое «дойч», произошедшее от «тевтон», белорусское «тутэйшы». В них значение «здешние», «местные» в этнофонетических вариантах стало обозначать этническое сообщество. Это имя живет и по настоящее время в фамилии Таутов. Фонетически перекликается с именем балтийского народа гауты.
РОГВОЛОД. Первая морфема тождественна второй морфеме имени Свинторог. Вторая аналогична первым морфемам имен Володар, Володьша, второй морфеме имени Всеволод. Не исключено, что несет этнический признак принадлежности к волотам, велетам. Недаром уменьшительное от Волода — Вовка. Однако более весомым и обоснованным является следующее объяснение: владелец рога. Рога – символы и атрибуты власти, своеобразный скипетр жреца. Рогатая палка, кривая палка с загогулиной – жезл Крева. Во времена христианства известен двурогий посох архиепископа. Сюда же примыкает семантика еще одного атрибута, уже правителя или великого воина – рога на шлеме.
СВИНТОРОГ (Свинторог, Швинторог, Швинтор). Имя содержит морфему, идентичную первой морфеме имени Рогволод. Первая морфема, «свін», аналогична морфеме «свят». Рог – символ в первую очередь культовой власти. Свинторог основал княжеско-боярский некрополь, долину Свинторога, от чего образовалась собственно белорусское литвинское слово «цвінтар». Современный аналог словообразования — «святар».
СКИРГАЙЛА (Скрыгайло, Скригайло, Сергалло). Скир+гайла. По одной из версий — трансформированное имя Серга. Но это уже примитивное объяснение того времени, когда балтизмы имен совсем перестали пониматься уже славяноязычными балто-славянами (древними белорусами). Со второй морфемой ясно – светлый, белый, жрец, священник. Первая объясняется белорусским языком:
1. Скігат — визг, плач. Скверашчаць — трещать по лягушачьи. Сквярціся — кричать трескучим голосом (сравн. скворец). Скігаць – визжать. Скверат — разительный для ушей животных и людей крик. Скверыцца — плакаться и капризничать. Скрыгат – скрежет. Аскерзацца — огрызаться, возражать. Согласно этим однокоренным словам, семантика первой части имени Скиргайла — крикливый, визгливый.
2. Ян Чачот в перечне собственно белорусских литвинских лексем приводил образец поклича, которым гонят овечек: «ацкіра» (Новогрудчина). На востоке Беларуси этот поклич известен в форме «шкыр», «шкыра». Шкыраць — гонять, турить (очень сродни к вышеупомянутому гіраць). Шкырка — ласковое название овечки. Согласно этим толкованиям, имя Скиргайла означает: овечка, барашек, либо пастырь, погоняла, руководитель. При толкованиях этими словами имя Скіргайла имеет значение: крикливая, скрыготная, упрямая персона. Фонетически близкие имена: Аскерка, Аскирка, Скирук.
ЮНДЗІЛ. Дзюндзік — коротыш, прындзік, прыў, малорослый человек.
ЯГАЙЛА (Ягайло, Агат, Егайло, Игайло). Первая морфема идентична первой морфеме имени Ямант, вторая морфема хорошо известна по великому множеству балтских белорусских имен. Несомненно значение второй морфемы – светлый, белый. Значение первой морфемы еще не совсем понятно, возможно, это усиление или сравнение. Тем не менее, хорошо объясняться белорусским языком: Агазны — склонный к озорству, буйному поведению. Не исключено, что Ягайла — сокращенная форма от Лякайла (пугач), Зяхайла или Звягайла. Ягіня — злая женщина (баба-Яга). Ягленне — кипение, желанием, нетерпеливое, страстное хотение чего. Ягліць — кипеть, гореть желанием, страстно хотеть чего. Семантика имени — страстный, волевой человек. Фонетически похожие слова: мяукала — попрошайка, ляпайла — говорящий вздор.

Старобелорусский литвинский ономастикон представляет собой древнюю, законсервированную стойкой традицией структурированную систему, ядро которой, княжеские имена, созданы путем сохранения функциональных названий лиц священническо-ваярскай касты. Часть имен ядра перекликается с еврейскими именами. Именник несет на себя отметку особенностей звукосоздающего аппарата (артикуляции) наших предков, благодаря чему можно проследить характерные особенности белорусского языка на доисторическом этапе. Имея определенный перечень морфем индоарийского происхождения, предки путем комбинации их и инверсий закладывали в имена свое миропредставление, придавали именам оберего-магическую функцию. Возможно, имена определялись при бросании костей, на гранях которых были начертаны морфемы. Построение балтских имен аналогично славянским и, в общем, остальным индоевропейским, например: СЛАВОМИР — инверсия = МИРОСЛАВ. Морфемы «товт», «толт», «дов», «долл», «боут» выразительно показывают на наличие в языке того времени короткого «у» и дифтонгов с ним. Этот признак короткого «у» является исключительно характерным для белорусского языка. Морфема «гайла» не должна вводить в сомнение своей якобы экзотичностью, так как является обязательной и характерной частью функциональных названий священников, в позднейшем времени активно употребляется при образовании слов в современном белорусском языке: аб’ядайла, басцяйла, біндзюгайла, боўтала, боўкала, буркала, дзюбайла, закідайла, паджыгайла, пасувайла, трапайла, хватайла; фамилий: Гасціла (Гастэла), Гікайла, Кічкайла, Зыбайла, Шукайла, Патрымайла и т.д. Семантика морфемы «гайла» – «светлый», наличие функционального качества священника определяется первой морфемой. Старобелорусские литвинские имена имеют выразительную привязку к этническим белорусским землям через топонимы: Гирдзюки, Жабентяи (30 км от Витебска), Клермонты (сравним с фамилией Лермонтов – не из шотландцев он, а из литвинов), Монтаўты, Манцякі, Мантацішкі, Нарбуты, Немойта (Сенненский район!), Скерманово, Эйгерды, Эйсманты, Эсьмоны, Ягірды, Ямонты и т.д. Там, где в сегодняшней Жемайтии заканчиваются литвинские топонимы, — там начинается собственно Жемайтия. Белорусским жемайтоведам следовало бы исследовать, с какого времени литвинские имена появились в жмудском языке, насколько распространены в Жемайтии топонимы литвинского происхождения (например топоним Утенус явно сопоставим с собственным именем Витень).

Михаил ПАВЛОВ, Витебск, Специально для «Аналитической газеты «Секретные исследования» http://www.secret-r.net

Подробно о происхождении древнебелорусских имен можно также прочесть в публикации Ивана Ласкова «Жамойцкi тупiк» («Лiтаратура i мастацтва», 17.09.93).

Close Panel

Вход